Украинская милиция Львова: «бандеровская» или «рабоче-крестьянская»?

В основном деятельность украинской милиции во Львове рассматривают в контексте антиеврейских акций лета 1941 года. Зато вопросы численности УНМ, ее руководства и структуры, происхождения и принадлежности ее членов к определенным организациям, как правило, остаются без внимания.

От «Исторической правды»: в 2012 году мы опубликовали перевод статьи канадского профессора украинского происхождения Джона-Пола Химки «Львовский погром 1941 года: Немцы, украинские националисты и карнавальная толпа».

Публикация спровоцировала бурную полемику. Сергей Рябенко в ответ написал статью «по Следам «Львовского погрома» Джона-Пола Химки», в которой очень подробно критиковал подход профессора Химки.

Оппонируя, Джон-Пол Химка в колонке «еще несколько слов о львовском погроме» показал на нескольких примерах свой способ идентификации лиц, которые, по его мнению, принимали участие во Львовском погроме.

Дальнейшие поиски в архивах привели Сергея Рябенко к выводам, отрицающим твердость профессора Химки.

В предлагаемой вам статье автор рассматривает вопросы численности УНМ, ее руководства и структуры, происхождения и принадлежности ее членов к определенным организаций.

30 июня 1941 года по инициативе ОУН Национальное собрание провозгласило во Львове восстановление украинского государства. Было сформировано правительство, которое возглавил заместитель Степана Бандеры Ярослав Стецько.

Однако в планы Третьего Райха отнюдь не входило создание какого-либо самостоятельного украинского государства. Поэтому после отказа ОУН отменить Акт восстановления независимости, Бандеру и Стецько и арестовали и поместили под домашний арест, а затем отправили в концлагеря.

Украинское правительство прекратило свое существование. И уже с осени 1941 года ОУН перешла к противостоянию с Германией, которую признала таким же врагом украинской государственности, как и СССР.

Тем не менее летом ОУН и правительство Стецько успели сделать ряд шагов, направленных на построение структур новообразованного государства. Одним из них стало создание Украинской Народной милиции (УНМ).

В основном исследователи рассматривают деятельность украинской милиции во Львове в контексте антиеврейских акций лета 1941 года. Зато вопросы численности УНМ, ее руководства и структуры, происхождения и принадлежности ее членов к определенным организациям, как правило, остаются без внимания. Как следствие — довольно распространенной является точка зрения, будто милиция Львова в подавляющем большинстве состояла из членов ОУН.

К примеру Джон-Пол Химка утверждал, что источниками создания УНМ были «активисты ОУН, что пришли во Львов из Кракова, и члены ОУН из Львова, расквартированные на холме Святого Георгия. Третьим источником были бывшие советские украинские милиционеры».

Эти советские милиционеры по мнению исследователя могли стать на сторону ОУН или, чтобы дистанцироваться от своих предыдущих связей с советской администрацией, или просто потому, что «некоторые из этих людей были членами ОУН и вступили в советской милиции, чтобы получить опыт полицейской службы». Численность УНМ Львова Химка оценивал в «более 300 милиционеров».

Милиционер львовской милиции. Фото предоставлено Владимиром Бирчаком. Оригинал хранится в архиве Центра исследований освободительного движения (ЦДВР)

Нет четкого понимания и относительно руководителей львовской милиции. В разных источниках (в основном мемуарного характера — С. Р.) такими называют оуновцев Ивана улитку, Евгения Врецьону и Емельяна Матлу. Иногда упоминается о причастности к созданию УНМ Ивана Климова — «легенды» и даже Романа Шухевича.

Так ли это? И действительно ли украинская милиция Львова состояла лишь или в подавляющем большинстве из членов ОУН и бывших советских милиционеров? Попробуем разобраться.

Оуновские инструкции

Первые упоминания об украинской милиции встречаются в документах ОУН еще весной 1940 года. Тогда Революционный провод разработал проект плана антисоветского восстания, которым предусматривалось создание милиции.

Она должна была входить в состав структур Службы безопасности ОУН, подчиняясь одновременно руководителям местных революционных проводов и комендантам СБ. Численность милиции в городах не определялось, хотя для районов, например, предлагалось установить, что в распоряжении СБ в целом «должно быть 50-100 крисов (то есть вооруженных ружьями лиц – С. Г.)».

Впрочем, этот план остался только в проекте, и до его практического воплощения дело не дошло. Уже в мае следующего года бандеровцы разработали другую инструкцию, которая подробно описывала процесс создания Народной милиции, начиная от сельского и заканчивая областным уровнем.

Предполагалось, что в каждом областном городе – а к таким относился и Львов – параллельно должна была происходить мобилизация членов УНМ (на это отводилось 2 дня – С. Г.) и создание управленческого органа – городской команды. Потому должны были быть организованы районные отделения УНМ с личным составом в количестве «в зависимости от потребности 100-150 человек». Кроме того, городской комендант дополнительно должен был образовать из части милиционеров отдельный отдел – так называемый «постоянный запас команды НМ» в количестве 150-200 человек.

Таким образом, весной 1941 года во Львове предполагалось создание подразделений УНМ, общей численностью от 250 до 350 и более человек.

Личный состав: численность, возраст, место рождения

В Государственном архиве Львовской области хранятся списки милиционеров, с помощью которых можно установить структуру и количественный состав УНМ Львова. В них также содержатся данные о дате и месте рождения, наличии или отсутствии у милиционеров военного опыта, и, самое главное – времени их поступления в милицию. Итак, по спискам украинская милиция Львова состояла из городской команды и четырех районных комиссариатов, один из которых был дополнительно разделен на три ревера (участка). Кроме того как самостоятельные подразделения существовали следственный отдел и тюремная сторожа.

Согласно спискам общее количество милиционеров составляло 362 человека, что примерно соответствовало инструкции ОУН. Следует, однако, учитывать, что указанная цифра — это численность милиции Львова по состоянию на первую декаду августа 1941 года.

Уточнение

Всего в списках милиционеров Львова значится 363 фамилии. Однако в этих списках дважды указывается одно и то же лицо – Василий Турковский, сначала как работник городской команды, а затем отдельно как руководитель следственного отдела. Поэтому общее количество милиционеров составляет 362 человека. Вскоре УНМ была ликвидирована, а вместо нее немецкая оккупационная администрация создала так называемую украинскую полицию. Если же проанализировать даты вступления милиционеров в ряды милиции, то ситуация выглядит следующим образом.

По состоянию на 30 июня в ряды УНМ вступили 138 человек или чуть более 38% от общей численности. 1 июля к ним присоединились еще 7 человек (почти 2%), 2-го – 29 (8%), а 3-го и позже – 102 человека (28%). В отношении 86 человек (24%) данные о времени их поступления в милицию в списках отсутствуют.

Итак, по состоянию на 2 июля – окончание отведенного инструкцией ОУН двухдневного мобилизационного этапа – личный состав УНМ составлял 174 человека, то есть был укомплектован менее чем наполовину.

Другие цифры приводит в отчете краевой проводник ОУН Иван Клымов – Легенда», который отвечал за организацию повстанческих структур и украинской армии на освобожденной от большевиков территории.

Он указывал, что во Львове «переводится выучка милиционеров по комиссариатам (всех комиссариатов есть 4) а всех милиционеров есть примерно 800 (восемьсот)». Однако никакими другими документами такая численность милиции Львова не подтверждается. Поэтому вероятно отовтодатель просто ошибся относительно количества или сознательно его завысил.

Впрочем, возможно, что эта цифра на самом деле включала не только работников городской милиции, но и милиционеров двух сотен окружной милиции из прилегающих к Львову районов и краевой команды УНМ, которая согласно документам также существовала уже в начале июля.

По полу абсолютное большинство (337 человек или 93%) работников милиции Львова составляли мужчины. Женщин было 23 (чуть больше 6%), а пол еще 2 человек (0,6 %) определить невозможно, так как указана лишь фамилия.

По возрасту наибольшее количество работников УНМ составляли лица, родившиеся в 1911-1920 годах (150 или 41%) и в 1900-1910 годах (112 или почти 31%). Рожденных до 1900 – го и после 1921 года было значительно меньше-27 (7,4 %) и 64 человека (17,7 %) соответственно. Еще по 9 лицам (2,5 %) данные отсутствуют.

Почти две трети (238 человек или 65,7 %) милиционеров Львова были уроженцами сел. Родились в городах около трети (109 человек или 30,1 %). Относительно остальных 15 человек (4%) данные отсутствуют или их невозможно точно установить.

По месту рождения так же две трети (240 или 66%) работников УНМ были уроженцами современной Львовской области, 28 (7,7 %) – Тернопольской, и 22 (6,1 %) – Ивано-Франковской области.

Уроженцев других регионов было значительно меньше: Закарпатье – 3 (менее 1%), Буковины – 5 (1,5 %), Бессарабии, Приднепровья и Донбасса – 4 (1%). Еще 17 человек (менее 5%) родились на территории современной Польши. И, наконец, в отношении 43 человек (почти 12%) данные о месте рождения отсутствуют или их невозможно установить точно. Интересно, что уроженцев самого Львова в рядах милиции оказалось сравнительно немного – всего 56 человек (15,5 %).

Наконец по наличию у милиционеров военного опыта имеем такую картину. Почти половина (167 или 46%) работников УНМ его вообще не имели. В отношении 62 человек (17%) какие-либо данные отсутствуют. То есть военный опыт в целом имели лишь около трети милиционеров.

Из них абсолютное большинство (103 или 28%) получили его в польской армии. Еще 4 человека (1%) – это бывшие воины УГА, и по 1 лицу – армии УНР, Сечевых Стрельцов, румынской, венгерской и даже бывшей австрийской армий. Выучку в рядах ОУН получили всего 2 человека (0,5 %), немногим более 8 (2%) и 4 (1%) получили его в украинских организациях «Сокол» и «Луг». Еще 1 человек приобрел военный опыт другим способом.

Интересно, что собственно «полицейский» опыт успело получить совсем незначительное количество милиционеров. Таких оказалось целых 6: пятеро (1,4 %) бывших советских милиционеров и один работник польской полиции.

Принадлежность к ОУН

На вопросе о принадлежности милиционеров к ОУН следует остановиться отдельно. Если не считать 2 упомянутых случая прохождения выучки, в списках милиционеров любая информация об их организационной принадлежности отсутствует в принципе.

Однако в Государственном архиве Львовской области хранятся собственноручно написанные в августе 1941 года заявления о вступлении в ряды созданной немцами украинской полиции. Таких заявлений 101, что составляет почти 25% от общего количества полицейских по спискам. В 58 случаях указывается о предварительной работе кандидатов в рядах украинской милиции. Путем сопоставления данных с заявлений по спискам милиционеров удалось установить, что в 40 случаях из 58 лица работали в городском или районных комиссариатах львовской милиции. В целом это составляет чуть более 11% от общего количества работников УНМ. Поэтому при отсутствии других статистических данных такое количество заявлений является достаточно репрезентативным.

Как ни странно, но анализ заявлений бывших милиционеров показывает, что бандеровцев среди них было на самом деле сравнительно немного. Так лишь 5 из 40 или 12,5% работников УНМ принадлежали к ОУН. Правда абсолютное большинство из них (4 из 5 или 80%) вступили в милицию Львова 30 июня.

Еще 1 человек (2,5%) ранее был членом Фронта национального единства (ФНЭ). Значительно больше (13 из 40 или 32,5%) было количество тех, что до 1939 года принадлежали украинских организаций «Луг», «Просвещение», «Сокол», «Родная школа» и другие. Поэтому в целом членами украинских организаций и партий были 19 работников УНМ из 40 (47,5%).

Довольно неожиданным является результат сравнения случаев, когда одно и то же лицо одновременно было членом ОУН или другой украинской организации и находилось в рядах Советской милиции. Так членство в ОУН и работа в советской милиции совпадает лишь в 1 случае с 40 (2,5%).

Несколько выше показатели, когда лицо одновременно было членом ОУН и других украинских организаций – 2 из 40 (5%). И ни в одном из случаев членство в ФНЭ не совпадает с членством в ОУН или других украинских организациях или пребыванием в рядах Советской милиции. Несколько иными являются показатели по руководящему и командному составу УНМ. Таких в целом, если брать должности выше рядового милиционера до городского комиссара включительно, есть 47 из 362 или около 13% от общего количества.

Из них только 8 (17%) были членами бандеровского крыла ОУН. То есть этот показатель несколько выше, чем по личному составу в целом. Документальные источники опровергают также еще один распространенный миф, якобы среди руководителей УНМ были сами только бандеровцы.

Так, 2 руководителей милиции (4,2%) принадлежали к мельниковцам. Причем один из них – Иван Небола – даже возглавлял один из районных комиссариатов. Наконец 3 (6,4%) в прошлом работали в советской милиции, что также является несколько более высоким показателем, чем в целом по личному составу. Однако интересно, что ни один из этих бывших советских милиционеров к ОУН не принадлежал. Динамика вступления руководящего и командного состава во Львовскую милицию тоже интересна. 30 июня в УНМ вступили 21 из 47 (44,7%), причем ни один из них к ОУН не принадлежал. 1 июля зафиксировано вступление только 1 человека (2,1%). 2 — го в милицию вступило 9 человек, из которых бандеровцев – 4 (8,5%), мельниковцев – 1 (2,1%), а 3 июля и позже — еще 6 (12,8%) человек, из которых только 1 оуновец. Относительно 10 человек (21,3%) включительно с 2 оуновцами данных о времени поступления в милицию не обнаружено. Итак, документы свидетельствуют большинство оуновцев руководящего состава (6 из 10) вступили в УНМ только 2 июля и позже. Пребывание бандеровцев или мельниковцев в рядах милиции раньше этой даты не зафиксировано.

О фамилиях и производных группах

Документы о деятельности УНМ позволяют если не окончательно выяснить вопросы руководителей, то по крайней мере приблизиться к ответу на него.

Так в списках содержится фамилия комиссара городской команды Евгения Врецьоны и его заместителя Ивана Витушинского. Оба они вступили в милицию 2 июля.

Кроме того, Врецьону как руководителя львовской милиции вспоминают председатель правительства Ярослав Стецько, член походной группы последнего – Василий Кук, а также один из руководителей немецкой службы безопасности Ганс-Йоахим Байер. Несколько сложнее ситуация с Иваном улиткой. В немецких документах, воспоминаниях Стецько и Кука он указывается как лицо, причастное к созданию львовской милиции. Однако в списках милиционеров фамилия Улитки не упоминается ни разу.

Возможное объяснение этому находим в советском протоколе допроса Григория Пришляка, который был одним из руководителей Службы безопасности ОУН. Как отмечает арестованный:

«в июле 1941 г., согласно направленного распоряжения я уехал в г. Львов, появился на вул. Русскую, 20 «Свободы» (А. Карачевського), он меня направил в распоряжение И. Улитки, который занимал в то время должность руководителя СБ. По распоряжению улитки, я принял дела СБ, а когда улитка была переведена на другую работу, то меня Лебедь назначил руководителем СБ (Львовского) Краевого Провода».

Из других источников также известно, что Улитка занимал должность заместителя референта СБ ОУН Николая Арсенича. Поэтому, учитывая, что согласно оуновских инструкций, милиция должна была относиться к структурам безопасности, можно предположить, что улитка приобщался к ее созданию как один из руководителей СБ ОУН, не занимая при этом в милиции никаких должностей.

Косвенно это подтверждают некоторые исследователи, по данным которых Улитка занимался по линии СБ созданием милиции не только в Львове, но и в других населенных пунктах Западной Украины.

Один из примеров участия улитки в создании милиции находим в протоколе допроса руководителя тюремной стражи Павла Химича. Как рассказал подсудимый, в начале июля он встретился с улиткой во Львове, который предложил ему поступить на службу в украинскую милицию.

Получив согласие, Улитка рекомендовал Химича городскому комиссару УНМ Врецьони как «честного украинца, способного защищать интересы полиции», после чего Врецьона назначил его руководителем тюрьмы. Согласно документам это произошло 4 июля. И уже совершенно запутанной становится ситуация с Емельяном Матлой и Богданом Казановским. По воспоминаниям последнего именно Матла «временно» возглавил милицию Львова 30 июня, и находился на этой должности, пока не была создана «постоянная» команда во главе с Врецьоною.

Однако в списках милиционеров фамилий ни Матлы, ни Казановского не указывается. Не упоминают их как работников УНМ также ни Стецько, ни Кук, ни сам Врецьона.

Зато в других документах уже после ликвидации УНМ Матла состоянию на 23 августа значится как «комендант Украинской полиции на город Львов». Эту должность он занимал до сентября 1941 года, когда его заменил Владимир Питулей.

Казановский так же указывается начиная с сентября уже в списках и документах, связанных с деятельностью украинской полиции. Так же как руководитель «полиции», а не «милиции» Матла указывается в протоколах допроса одного из руководителей СБ ОУН Владимира Ордынца и бывшего полицейского Осипа Панькива, хотя показания последнего в этой части несколько запутаны. Нет также в документах никаких упоминаний и о существовании какой-либо» временной команды » милиции Львова. Поэтому можно высказать предположение, что воспоминания Казановского на самом деле касались деятельности и руководства Матлы не в УНМ, а в украинской полиции.

Из списков милиционеров можно также установить принадлежность работников УНМ к походным группам ОУН. Так 3 (Врецьона, Витушинский и Турковский) из 47 руководителей принадлежали к походной группе Стецько.

Еще 2 (Михаил Печарський и Владимир Качмарський) – в Южной походной группы ОУН, которую возглавлял Тимофей Семчишин – «Река». И еще один закарпатец и бывший военный Легиона Сушка и Карпатской Сечи Иван Небола – вероятно прибыл во Львов в составе одной из мельниковских походных групп.

Таким образом лишь 6 из 47 (12,8%) руководителей УНМ были членами производных групп, а в целом по личному составу этот показатель был еще ниже – 6 из 362 или менее 2%.

Немного про милицейские удостоверения

Напоследок несколько слов о виде милиционеров, которые хранятся в Государственном архиве Львовской области. Всего их два типа.

Первый — это так называемые «высказывания милиционера» с фотографией, круглой печатью с трезубцем и надписями на украинском и немецком языках, и подписью штурмбанфюрера СС Отто Кипки. Всего их 10.

Эти виказки выданы 14 и 21 июля 1941 года и имеют №№ 35, 37, 51-57 и 324. Выдавались они не в алфавитном порядке и не учитывали времени вступления их владельцев к милиции. Все лица, которым выдавались эти удостоверения, принадлежали к следственному отделу, который возглавлял Василий Турковский.

Из других источников удалось также обнаружить подобные удостоверения милиционеров IV комиссариата Павла Теренчина под № 267 и Михаила Сулимы под № 259. Обе они изданы 30 июля. Удостоверение второго типа — «временные высказывания» с двуязычным штампом вместо печати и подписью городского комиссара Врецьоны. Их – 17. Абсолютное большинство из них (13) выданы 28 июля, по одной – 29 июля и 6 августа, а еще две – 5 августа.

Эти удостоверения имеют №№ 157/В, 162/В-164/В, 166/В, 168/В-174/В, 177/В, 195/В, 289/В-290/В и 294/У. Так же, как и в предыдущем случае они принадлежали работникам Следственного отдела и не учитывали ни алфавитного порядка, ни время вступления в милиции. Кроме того, удалось обнаружить вид Павла Теренчина под № 277/в, выданный 30 июля.

Выводы

Так что по результатам анализа списков милиционеров и документов о деятельности УНМ можно прийти к следующим выводам. Ни бандеровцы в целом, ни члены походных групп, ни, тем более, бывшие советские милиционеры не составляли большинства в рядах УНМ Львова. Даже среди руководящего состава к ОУН принадлежал лишь примерно каждый пятый. А случаи, когда члены ОУН одновременно были работниками советской милиции, составляют и вовсе незначительный процент.

Зато довольно значительную часть личного состава УНМ составляли бывшие члены других украинских организаций, а также лица, которые вообще не относились к любым организациям.

Поэтому выделение в качестве главных источников формирования милиции Львова лишь подпольщиков ОУН, членов походных групп и советских милиционеров есть, очевидно, ошибкой.

Личный состав УНМ в «мобилизационный» период с 30 июня по 2 июля был укомплектован менее чем наполовину. Всего в этот период полностью был сформирован только III комиссариат, и примерно на 70% — IV.

Зато ни городская команда, ни следственный отдел до 2 июля даже не имели руководителей. Учитывая количество населения Львова и задачи, которые согласно оуновских инструкций стояли перед милицией, это количество вряд ли была достаточным.

В целом же, определяя обобщающий портрет сотрудника украинской милиции Львова, можно прийти к выводам, что в абсолютном большинстве случаев это был человек (93%), в возрасте от 20 до 40 лет (72%), родившийся во Львовской области (66%), уроженец села (65%), который до поступления в милицию, вообще не имел военного опыта (46%), ранее не принадлежал ни к одной организации (52%), или принадлежал к одной из украинских организаций, не связанных с ОУН (32%), который поступил в милицию или 30 июня (38%) или после 3 июля (28%).