Преступность в УССР и противодействие ей в первой половине 1930-х годов

Рассмотрены причины и основные проявления преступности в украинской СРР в первой половине 1930-х годов. Основное внимание уделено сущности карательной политики советского государства, попыткам власти противодействовать преступности и роли милиции в этом процессе.

Перестройка в Украине правового государства, укрепление законности и правопорядка, а также судебная реформа и создание Национальной полиции обусловили необходимость переосмысления опыта противодействия преступности, места и роли правоохранительных органов в этих процессах. Этот опыт имеет положительный и отрицательный аспекты. Особенно это касается советских времен, в частности очень противоречивого периода начала 1930-х годов.

Состояние исследования. Эта тема является мало исследуемой в украинской историко-правовой науке, а потому нам не удалось найти ни одной публикации по этому вопросу. Поэтому целью нашей статьи является анализа основных аспектов преступности в указанный период и противодействия ей правоохранительными органами.

Изложение основного материала. В начале 1930-х годов сформировался новый тип нарушителя общественного порядка. Современники писали о нем: “это человек человеком, чаще всего даже”свой парень». С рабочим номером и профбилетом в кармане». Противодействие преступности в этот период осложнялось низким уровнем подготовки кадров правоохранителей.

На рубеже 1920-1930-х годов начальники милиции и руководители уголовного розыска в большинстве происходили из крестьян (более 90% имели начальное образование), менее одного на тысячу имели высшее образование. В 1929 г. текучесть среди начальников районных отделений милиции составляла 58 %, лишь четверть из них прошли профессиональную подготовку для своей должности. Нельзя также забывать, что в тот период следственные органы «перетряхивались» в кадровом смысле в ходе перманентных чисток: по линии партийной, органов Рабоче-крестьянской инспекции, прокуратуры и Наркомьюста. «Пятна» в социальном происхождении были достаточным поводом для увольнения из правоохранительных органов.

1934

В 1934 г. прокурор СССР И. А. Акулов призвал отказаться от предрассудка рассматривать следователя менее важным звеном, чем судья и прокурор: «нужно направлять на следственную работу высококвалифицированных товарищей, добиваться дальнейшего улучшения материально-бытового положения следователей. Нужно перестать культивировать взгляд, что работа прокурора — почетная, а работа следователя — не почетная».

Еще резче высказывался А. Я. Вышинский, который отмечал, что традиционно «на следственные места назначали кто хуже, следователем посылали тому, кто не годился в прокуроры. Считали, что умных здесь не нужно. Следует сказать, что следователь у нас не политический работник, а “делопут”, как его называют, который призван путать дела. Следователь у нас-это не следователь, а третьестепенный канцелярский работник, Канцелярская крыса, обреченная на то, чтобы грызть канцелярскую бумагу».

В подтверждение низкого уровня профессиональной подготовки следователей А. Я. Вышинский привел случай, когда один из них прислал в Москву на экспертизу мозг самоубийцы, что убил перед этим свою жену, для определения его психического состояния на момент совершения преступления. То же самое касалось и судей. В середине 1930-х годов обсуждался вопрос об их квалификации. Журнал» за социалистическую законность «в передовой статье писал:

Следует ли предъявлять к кандидатам в народные судьи требование юридической и еще, как предлагают некоторые товарищи, высокой юридической квалификации? Думается, что такое требование было бы ошибочным с политической и деловой точек зрения.

7 августа 1932 г. Советское правительство обнародовало новый чрезвычайный закон — постановление ЦИК и СНК СССР, провозгласившее хищение государственной и общественной собственности (включая собственность колхозов) преступлением, достойным смертной казни, а при наличии смягчающих обстоятельств — десятилетнего срока лишения свободы. Новый закон провозгласил, что общественная собственность является «основой советского строя, священной и неприкосновенной». Лица, посягавшие на эту собственность, должны были рассматриваться как «враги народа».

Хотя констатирующая часть закона осудила кражи общественной собственности всех видов, особенно выделялись хищения грузов на железных дорогах и речном транспорте, кражи в колхозах и кооперативах и особенно хищения «урожая на полях, общественных запасов и кооперативных складов».

С самого начала большинство судебных дел, инициированных законом от 7 августа, были связаны с хищениями зерна в сельской местности. Этот закон сыграл важную роль в судебной практике (закон «семь-восемь» или «закон о пяти колосках»), ему уделялось больше внимания, чем предыдущим решением, в том числе постановлении «О революционной законности» от 25 июня 1932 г.

В начале января 1933 г. И. В. Сталин публично «обрушился» на хищение социалистической собственности. В выступлении на пленуме ЦК ВКП (б) он назвал хищение «контрреволюционным преступлением» и заявил, что закон от 7 августа 1932 г. был «основой революционной законности в наше время». На том же пленуме нарком юстиции Н. В. Крыленко ответил своему хозяину призывом казнить еще больше воров, заклеймил Верховный суд СССР и Президиум ЦИК за практику отмены смертных приговоров и раздачу помилований, даже предложил предоставить право судьям нарсудов выносить смертные приговоры.

Речь Сталина имела огромное значение в деле применения на практике закона от 7 августа. В течение нескольких месяцев количество преследований по этому закону возросло в четыре раза, большинство осужденных получили полные десятилетние сроки заключения несмотря на то, что они были крестьянами и украли небольшое количество зерна.

Приговоры в Украине принимались в основном (89,5% случаев) по делам о мелких кражах, например, кража кочана капусты или нескольких колосков. В РСФСР этот показатель составлял 51,5%, то есть был ниже, чем в Украине.

В этот период милиция играла существенную роль в досудебном расследовании. Большинство таких незначительных преступлений, как хулиганство, обычные кражи и самогоноварение, не требовали предварительного следствия под руководством следователей. Закон требовал лишь проведения милицией короткого дознания. Подмена работы следователей прокуратуры дознаниями органов милиции имела серьезные последствия. Каким бы низким ни было качество работы следователей, профессиональные способности и результаты работы милиции были еще хуже.

Многие из работников милиции, которые расследовали уголовные дела, не имел уважения и не понимал правил системы судебных доказательств и процессуальных норм. Они часто не заполняли даже необходимую документацию или не проверяли показания свидетелей. Когда прокуроры, которые присматривали за делами, настаивали на том, чтобы милиция предоставил больше доказательств своих обвинений, милиция отвечала недовольными протестами типа того, что имеет место «вмешательства в пользу обвиняемого».

В одной ситуации милиция обвинила прокурора, который призвал органы внутренних дел в ответе, в том, что он был «не раскрытым защитником классового врага».

1935

В 1935 г. дело с дознаниями в милиции не улучшилось. Проверкой работы Днепропетровского облуправления РСМ (Рабоче-крестьянской милиции) НКВД в июле 1935 г. было установлено, что большинство дознаний, которые проводились городскими отделениями, областном аппарата милиции совсем неизвестные. В городских отделениях часть дознаний неизвестна даже начальникам горотделений милиции. Со стороны последних, как правило, руководство дознаниями отсутствует.

В Витязевському районе Одесской области на 70-летнего продавца ларька Новоукраинского «Кооптаха» было принято и направлено в суд дело за нарушение постановления СНК СССР «О мерах и весах» (продавал рыбу на неопечата-ных весах). Это дело было направлено начальником районной милиции в нарсуд, миновав нарследователя и прокурора, без допроса и предъявления обвинения обвиняемому, без допроса

свидетелей, без указания, по какой статье Уголовного кодекса он должен привлекаться.

До 1932 г. большинство случаев хулиганства рассматривались органами внутренних дел в административном порядке. Количество дел о хулиганстве, рассмотренных в 1931 г., была в два раза больше, чем в 1926 г., а в 1933 г. — уже в три раза больше! Действия, которые попадали под определение хулиганских, становились все более серьезными. Если в 1920-е годы почти половина обвинений была связана с личной пренебрежением, то уже в начале 1930-х даже инциденты, которые рассматривала милиция, обычно охватывали нападение на людей или использование оружия.

Теоретически милиция должна была рассматривать «мелкие» преступления. В 1932-1933 гг. более половины дел по этой статье, поступавших в суды, попадали под определение «злостного хулиганства». В начале 1930-х годов хулиганские действия стали основной причиной убийств, вытеснив на второе место «ревность» (хотя в целом число убийств сократилось).

Председатель ОГПУ СССР. Г. Менжинский в 1932 г. писал секретарю ЦК ВКП(б) Л. М. Кагановичу, что для борьбы с хулиганством на железнодорожном транспорте ОГПУ считает необходимым провести следующие мероприятия: «в отношении хулиганов, которые вредят железнодорожное имущество, нарушают порядок железнодорожного движения, терроризируют железнодорожный и водный персонал и совершают бесчинства в полосе отчуждения, предоставить полномочия “троек” ГПУ-ОГПУ сроком на 3 месяца с правом внесудебной расправы с применением максимум высшей меры наказания, а минимум 6 месяцев концлагеря».

В. Р. Менжинский предложил хулиганов рабочих задерживать и передавать для показательных судов на предприятиях, беспризорников сажать в спецлагеря, а борьбу с местным хулиганством положить на сельсоветы. Для предупреждения хулиганства он предлагал установить постоянные посты и разъездные группы в поездах и на пароходах, навести порядок на вокзалах и у железнодорожных касс. Такие полномочия были предоставлены, ОГПУ начало проводить операцию.

Транспортному отделу ОГПУ предписывалось на основании оперативных материалов производить так называемое изъятие профессионально-хулиганского, криминального элемента и беспризорников. 1 декабря 1932 г. В. Г. Мэнжинский подал доклад о результатах борьбы с хулиганством на железнодорожном транспорте с сентября по ноябрь 1932 г. И. В. Сталину. При этом он предложил продлить чрезвычайные полномочия ОГПУ по внесудебной расправе с деклассированным кулацко-бандитским элементом еще на декабрь-январь. И. В. Сталин согласился с ним, написав свою резолюцию: «верно! Нужно продолжить борьбу, продлить полномочия ОГПУ».

В докладе по результатам борьбы с хулиганством на транспорте была отражена проделанная работа: «1. Арестован за хулиганство — 8439 человек. 2. Заведено следственных дел — 4884. 3. Осужден (на сроки менее трех лет) — 2092 лиц, в том числе к расстрелу — 361 и на 10 лет — 687». Дела на обвиняемых в хулиганстве рабочих были направлены в общественно-товарищеские суды (1106 дел на 1826 обвиняемых). Всего было изъято и направлено на принудительные работы 36 887 человек, из них 6000 — в лагеря. Результатом этих мер было снижение уровня хулиганства. Если в сентябре было зарегистрировано 4434 случая хулиганства, то за 25 дней ноября — 1901 случай.

Вместе с тем правоохранителям в этот период приходилось противодействовать также бандитизму. Например, в январе 1931 г. Зиньковским райапаратом Полтавского оперсектора ГПУ на хуторе Мотежи Зиньковского района была обнаружена банда Щербаня, совершившего ряд дерзких налетов и терактов на территории Сумского округа.

Для ликвидации упомянутой банды на место выехал райуполномоченный Зеньковского райаппарата ГПУ Окс с группой работников раймилиции. Банда совершила вооруженное сопротивление, и в трехчасовой перестрелке он был тяжело ранен в грудь, но продолжал руководить операцией. Милиционер Зиньковской раймилиции Ошега, который был в составе группы, получив задание поджечь дом, в котором укрылись бандиты, несмотря на непрекращающийся огонь со стороны последних, смело подошел к дому и поджег его.

Бандиты Куценко и Водченко, выскочив из дома, пытались скрыться, но были убиты на месте. За проявленную стойкость и мужество во время операции по ликвидации банды Щербаня райуповноваженого Окса наградили серебряным часам, а милиционера Ошегу — металлическим часами, обоим с надписью «От коллегии ГПУ УССР за активную борьбу с контрреволюцией».

В том же 1931 г. в г. Полтаве участились случаи дерзких уличных ограблений, даже у сотрудника ГПУ Крылова на улице отобрали пистолет системы «браунинг». В Днепропетровске днем 29 июля 1932 г. двумя грабителями на Комсомольской улице возле помещения Реммаштресту было сделано нападение на казначея этого треста Бурчика, у которого грабители забрали портфель, 10 500 руб. и исчезли. На место преступления прибыл оперативный отряд в составе уполномоченного Макеева и помощников Уполномоченного Чиприны, Белоголовского, Игнатовича, Морозова и Нестеренко.

Благодаря быстрому ориентированию руководителя Оперотряда Макеева были натолкнуты на след грабителей, задержаны они и отобраны около 7000 руб., которые были возвращены в Реммаштрест. Часть денег грабители во время бегства разбросали. В приказе начальника рабоче-крестьянской милиции Днепропетровской области отмечалось:

Отмечая энергичность оперативных работников и умелое расположение сил сперотряда со стороны уполномоченного т. Макеева, который руководил отрядом, и, в частности, признавая оперативную внимательность пом. уполномоченного т. Морозова — награждаю последнего денежной наградой в сумме 100 рублей, из отдельного фонда финотдела ГПУ, милиции. От личного состава службы Р.С. милиции объявляю благодарность уполномоченному т. Макееву и пом. уполномоченному тт. Чиприне, Белоголовскому и Нестеренко. Награждение т. Морозова и благодарности вышеперечисленным оперработникам занести в служебный список каждому.

Отмечались также достижения в противодействии преступности, в частности в столичном тогда Харькове. Действительно, столичная милиция достигла в своей работе за 1931 г. значительных успехов. Показатели в работе повысились вдвое, увеличилось количество раскрытых преступлений с 53 до 66 %, было зафиксировано снижение уровня преступности, например в последнем, третьем, квартале на 31 % по сравнению со вторым кварталом. В 1932 г. тоже отмечались успехи, в частности в оперативной работе: раскрытие грабежей — 81 %, разбоев -92 %, краж — 69 %.

Большая работа проводилась по борьбе с кражами на основных предприятиях Харькова — ХТЗ, ХЭМЗ, велозаводе. Здесь показатель раскрытия краж составил 89%. На базарах показатель раскрытия краж у колхозников составил 82%.

Из-за целого ряда особенностей в Харькове были чрезвычайно сложные условия уличного движения. Однако здесь также были достигнуты определенные позитивные сдвиги. Уменьшилось количество уличных катастроф. Чтобы создать благоприятные условия для усиления мер против аварий и происшествий на местном транспорте через централизованное выявление и изучение причин, вызывающих их, Совет Народных Комиссаров УССР постановила:

Учет аварий и происшествий на местном транспорте возложить на органы рабоче-крестьянской милиции. Обязать государственные и общественные учреждения, предприятия, организации и частных лиц, имеющих транспортные средства, оповещать местные органы рабоче-крестьянской милиции обо всех случаях аварий и происшествий, которые случаются с их транспортом. Учреждения органов здравоохранения и отдельные больницы обязаны извещать местные органы Рабоче-крестьянской милиции обо всех лиц, обращающихся к ним за медпомощью относительно повреждений и ранений, причиненных местным транспортом. Морги и приемные покои должны извещать местные органы Рабоче-крестьянской милиции о всех доставленных к ним лиц, убитых во время аварий и происшествий на местном транспорте.

После переноса столицы УССР в Киев положение с дорожно-транспортным движением и происшествиями обострилось там. Это было отмечено в приказе наркома внутренних дел УССР «Об упорядочении работы Киевской столичной милиции» от 9 августа 1934 г.

В нем, в частности, отмечалось:

Начальник Киевской милиции т. Ряботенко и весь командный состав милиции, видимо, успокоились на том, что милиционер, направляя движение, высоко и внешне эффектно поднимает руку, не всегда осознавая, куда направлено движение. Более того, он нередко направляет движение в толпу, вызывая нарекания и насмешки населения, а не уважение к себе, как к представителю власти, охраняющим общественный порядок. На первый раз ограничиваюсь объявлением выговора начальнику Киевского областного управления милиции т. Пего-тенку и строгого выговора начальнику отдела регулирования уличного движения т. Ходиченко.

Для противодействия преступности использовалась и организация добровольных отрядов содействия милиции. Милицейская газета «часовой октября» писала:

Через добровольные бригады содействия Р.С. милиция держит плотную связь с рабочим классом. Эта организация начала существовать в июне 1930 года. 80 % добровольцев участвовало в оперативной работе, а именно: в обысках, совместно с милицией, в борьбе с хулиганами, разоблачении злонамеренных неплательщиков и тому подобное. Кроме того, по собственной инициативе добровольцы разоблачили тайный убой скота. Добровольцы помогают приводить в порядок уличное движение, посадку в трамвайные вагоны.

На основании постановления ЦИК и СНК СССР от 27 декабря 1932 г. «Об установлении единой паспортной системы по Союзу ССР и обязательной прописки паспортов» и постановления ВУЦИК и СНК УССР от 31 декабря 1932 г. «О введении единой паспортной системы в УССР и обязательной записи паспортов» была введена паспортизация населения — меры по документированию (учета и легитимации со стороны государства) граждан.

О ситуации, которая сложилась в связи с этим в Днепропетровской области, свидетельствует письмо секретаря Днепропетровского обкома КП (б)в председателе ГПУ УССР В. А. Балицкому: «В связи с началом введения паспортной системы в крупнейших городах Союза значительно усилился приток в промышленные центры области (Днепропетровск, Кривой Рог, Запорожье, Каменское) разного рода преступного, антиобщественного, паразитического элемента.

В этих городах за последнее время значительно усилился бандитизм, грабежи, кражи и др. виды преступности, борьба с которыми затрудняется, в силу переполнения мест заключения. Все арестные помещения и дома заключения области переполнены чрезвычайно. Только в одних арестных помещениях милиции содержится, уже осужденных на разные сроки, более 10-ти тысяч человек».

Об участии

Однако есть и другие данные. В служебной записке начальника ОСВ (Учетно-статистического отдела) ГПУ УССР Букштана начальнику ЕСВ ОГПУ Я. Генкину о количестве лиц, расстрелянных в 1933 г., отмечалось: «в течение 1933 года постановлением судебной тройки при Коллегии ГПУ УССР расстреляны 805 человек, из них по делам органов РС милиции — 138 лиц». По нашему мнению, эти данные, поскольку они взяты из служебной записки, являются более достоверными.

14 мая 1934 г. ГПУ УССР издало приказ о выполнении приказа ОГПУ СССР от 26 марта 1934 г. Об улучшении работы милиции в городах: «для усиления охраны революционного порядка на городских окраинах и в поселках установить ночное патрулирование конных милиционеров, использовав для этого кавалерийские дивизионы. Главному управлению РСМ разработать специальную программу 14-дневных занятий с милицейским составом, выделенным для постовой службы по охране революционного порядка.

Обеспечить всех постовых милиционеров инструкцией «об обязанностях постового милиционера». Обязать участкового инспектора обходить свой участок не менее 2-3 раз в сутки. Отмечая чрезвычайную слабость паспортного режима в городах Днепропетровске, Сталино, Одессе, начальникам облуправлений РС милиции в месячный срок добиться установления строгого паспортного режима и очистить эти города от беспаспортных. В областных центрах и промышленных городах провести прикрепление ответственных работников областных и городских управлений милиции к предприятиям, заводам и шахтам.

Прикрепленным вменить в обязанность посещать предприятия не менее одного раза в декаду и делать прием заявлений и предложений от рабочих по вопросам, связанным с работой РС милиции». Принимались также другие меры противодействия преступности.

Выводы

В первой половине 1930-х годов сохранялась тенденция к усилению карательной функции государства. Особенно ярко это происходило в законе от 7 августа 1932 г. противодействие преступности затруднялось политизацией этих процессов и слабой кадровой базой правоохранительных органов.